Но то был фальстарт. Правда, несколько особенно нетерпеливых капель сорвались на свои дорожки и помчали, оставляя следы босых пяточек в пыли, но Господь Бог, этот кривоногий и красноносый судья первой категории, только издевательски хохотнул - и всё окончилось.

С уважением взирали мы на Командора. Ибо хотя хляби не состоялись, но лишь по причине прямого вмешательства Господа, что означало: Командор по силе своего влияния на природу уступает лишь самому Саваофу.

После краткого бунта, вызванного желанием Вриосекса остаться на площади, подвергаясь хлябям, дабы развернуть деятельность по соблазнению костромичек, все мы были увлечены Командором в расстилавшуюся впереди гостиницу. Только здесь, рухнув на скрипучие пружины и воздев горé утомлённые конечности, сумели мы оценить мудрость Командора, предвидевших миг сей и в предвидении своём озаботившихся касательно лежбищ.

Что ожидало нас во главе, например, с Начфином? - жалкое прозябание на пыльных улицах под тщетные потуги Вриосекса, не более! Командор же даровали нам сон и покой, не исключая оппозицию, бессовестно наслаждавшуюся дарованным, но и во сне продолжавшую бурчать и гневно отрыгивать винным соком. В распахнутые окна проникали звуки главной улицы, составлявшие в сумме по 30 децибел на каждое ухо. Мы спали чутким сном фронтовиков, и машины на улице налетали, как снаряды артиллерийской подготовки, и никто не знал, который из снарядов угодит в его скрипучий окопчик.

Вечерело, когда мы, освежённые, снова явились на улицах Костромы на предмет ужина. Выкушали в столовке блины с омлетом, а некоторые - даже дважды. После чего почва для оппозиционных настроений окончательно исчезла. Один лишь Демагог что-то попытался произнести насчёт древних приёмчиков с хлебом и зрелищами, но Широкие Массы издали лениво помахал ему чугунной своей дланью, чем и поверг в молчание.