Начфин же - о, хитроумный! - вернулся с задания не только с бутылкой парного молока и молочными струями от подбородка до колен, но и с нетронутым кошельком - в силу доброты народа в лице сопровождающей бабы. Дармовую бутылку Командор взяли себе, указав, что парное молоко в трудную минуту заменяет касторку. Выслушав же рассказ Начфина о доброте народной, Командор растроганно погладили уже пустую ёмкость по пузатым формам и изрекли: - Да, таковы наши русские женщины. - И словно заслышав его слова, с пригорка появилась упомянутая, при виде каковой Командор одобрительно кивнули Начфину и Вриосексу. Демагог же, узрев, что кивок на его мерзкую персону не распространился, издал зубовный скрежет и стал нашептывать на ухо Командору: - Не годится... Не годится... - И шептал сей отщепенец рода человеческого до самых тех пор, пока упомянутая не удалилась, оскорбленно покачивая тазом. Тогда Командор выдернули с усилием своё ухо из сладострастно, трубочкой, вытянутых слюнявых демагоговых губ и, оборотясь к Начфину, гневно возопили: - И эту упустил, копеечная душа! Много себе позволяете! В любимчиках у меня ходите! - во гневе забыв, что недостоин последний по малочисленности достоинств своих обращения на "вы".

Долго ещё бушевали Командор среди притихших от ужаса толп и, завершив бушевание возгласом "Пора кончать с фаворитизмом!", оборотились к Вриосексу и распорядились вести местные молочные кадры гуртом и в массовом масштабе, а уж Они, Командор, сами на месте разберутся, кто на что годится. - Впрочем, - заметили Они, остывая и с самокритикой, - не надо, ладно... Ещё подумают, бугая им племенного привезли, что только и знает - пожрал, тут же погрёб... Но среди нас таких нет! Таких только в клетке возить! - И окончательно разошедшись, доверительно произнесли: - А что, братцы, не чхнуть ли нам вообще на поход этот, не остаться ли здесь под мостом жить, в реке купаться, молочные подводы грабить, а?..

Раздался среди нас вздох робкой надежды при этих Командоровых словах, а Широкие Массы даже стал торопливо расстёгивать штаны.