И вот мы снова трясёмся. Шофёр судорожно вцепился в баранку, словно ни на что больше не надеясь. Командор продолжали пытать шофёра, Ш.М. переживал в памяти мельчайшие детали своей смычки с массами крестьянства, а внутри него газы бушевали, как страсти, и видно было, что уже не обойтись без кесарева сечения.
А дорога была беспощадной, и ни один метр из 36 километров до Чухломы не был вымощен даже благочестивыми намерениями, не говоря уже об асфальте. И эти 36 километров мы ехали один час и сорок минут.
ПЕРВЫЙ БУНТ
Машина свернула у леспромхоза на въезде в Чухлому. Мы снова взвалили рюкзаки на плечи. Булыжная мостовая, окаймлённая пыльными дощатыми "тротуарами", круто поднималась в гору.
На ближайшем перекрёстке мы сбросили рюкзаки в тени. Ш.М. отправился во двор стоявшей на углу пекарни в поисках туалета. Спустя несколько минут он появился с блаженным выражением на лице. За это время Командор сговорились с подвыпившим хозяином ближайшего дома оставить рюкзаки до вечера. И теперь мы могли налегке, с одной лишь авоськой в руках, двинуться в центр.
НА ВКУС И ЦВЕТ
ЛУЧШЕ КОМАНДОРА НЕТ!
Чухлома оказалась зелёной и уютной деревней, без претензий большого города, но простота её была не та, что хуже воровства. Даже Демагог восхитился тропками из досок на траве тротуаров ("Наконец-то мы на панели", - игриво заметил Вриосекс), домами с резьбой, скромной компактной центральной площадью, без жалкой пышности галичского "центра". Главкульт проник в книжный магазин, где полтора часа упивался пылью и книжными залежами в подсобке и чуланах, куда был допущен воздействием Вриосекса на продавщицу преклонных годов. "Любви все возрасты..." по словам Поэта. Начфин, хотя и содрогнувшись от цены набранных книг, каковая составляла 11 рублей, не затронутых инфляцией, был однако ж на стрёме и тонким маневром уберёг бюджет: упросил хитроумный продавщицу выслать книги наложенным платежом.