А на этом фоне тёк неторопливый и скупой, как Начфин, разговор. Командор выясняли у шофёра все возможные детали всех возможных вариантов всех возможных трасс, которые грезились Им в долгие зимние ночи подготовительного периода, когда Они проводили незабываемые часы в туалете над картой Костромской области. Уже обалдевший шофёр путал Чухлому с Галичем, а Галича с Окуджавой, уже и лесам надоело мелькать по обе стороны шоссе, а Командор всё допытывались у водителя, не ближе ли будет из Солигалича до Николо-Берёзовца, если учесть, что от Чухломы до Николо-Берёзовца через Солигалич чуть больше, чем меньше, тем лучше.

Шофёр вдруг резко затормозил и выскочил из кабины. С удивлением смотрели мы на его удаляющуюся спину, пока на фоне её не заметили вывеску "СТОЛОВАЯ".

Командор последовали за шофёром,- наверно, довыяснять подробности маршрута из Чухломы на всё тот же неуловимый Николо-Берёзовец via Солигалич - Нью-Йорк - Тель-Авив. Широкие же Массы направился было на поиск языческого сооружения с древне-феодальными вензелями «М" и «Ж", но прежде вожделенных дверц узрел во дворе столовой у колодца местную красавицу осьмнадцати лет, с которой тут же вступил в предварительный контакт при посредстве ведра. Предложив ей свои услуги, Ш.М. рассчитывал бегло установить смычку города и села тут же, на соединяющей их дороге. Но село неправильно поняло намерение Ш.М. и потупясь отвечало, что, мол, не надо. К счастью, из столовой вышла распаренная дуэнья и пристыдила молодицу, после чего она дала, наконец, Широким Массам донести в порядке смычки ведро на кухню.

Вернувшись в зал, Ш.М. застал Командора, жадно поглощающих национальный напиток под названием "морс". Командор милостиво позволили Широким Массам пригубить из своего стакана божественный, розоватый и тёплый нектар. В углу тоскливо и безнадёжно глотал морс очумевший шофёр. Кадык его трепетал в горле, как подстреленная птица; а в глазах притаился ужас, хотя он, по его словам, зарабатывал в месяц до 400 рублей, за вычетом тёщи.