Пока мы созерцали братьев и, особенно, сестёр по несчастью, к нашему перрону подали требуемый состав. Куда мы и кинулись, опережаемые всё тем же Демагогом, семенившим по следам Командора, и замыкаемые молчаливым, но верным Ш.М.
О, зелёные коробки вагонов, деревянные клети купе, узкие, как девственное ложе, полки, прогибающиеся под тяжестью рюкзаков! Поезд Москва-Кострома стучал колесами в такт руководящему храпу Командора. Был первый час ночи, первой ночи похода. Была окрест русская земля, необозримая также и по причине темноты. Из окна в шею сквозило ветром великих предчувствий. Лязгали сцепки, гремели раздираемые на части пространства, одиноко нёсся вдаль дикий вой электровозного гудка, заставляя далёких и неведомых мне горожан с ужасом срываться с постелей и ошалело, в подштанниках, кидаться к окнам - не случилось ли за оными отмены государственных порядков?..
Уносимые всё дальше, мы вместе с тем приближались к нашей первой цели - городу Костроме.
И БЫЛО УТРО, И БЫЛ ДЕНЬ ВТОРОЙ
Согласно приказу восставшего ото сна Командора велено было именовать сей день девятым июля.
КОМАНДОР - ЦАРЬ ПРИРОДЫ
За окном помимо и вчера простиравшейся окрестности ныне синело также небо, расчерченное в линейку вытянутыми, как струна, перистыми облаками. Глянув на оные, Командор провозвестили хляби небесные, коих иссохшая земля жаждала уже не первую неделю. Из нашей внимавшей толпы высунулся Демагог и, облизывая вскипавшую на губах слюну, выкрикнул:
- Непременно быть дождю, коль угодно так Вождю!
Тем временем Главкульт, задним чутьем ловивший исторические достопримечательности, объявил, не глядя в окно: - Волга!
В окне действительно была Волга - широкая и плоская, как Темза на картине Уистлера "Серое и голубое".