Пролетев над Волгой, состав наш ворвался в строй уныло одинаковых строений, увенчанных зданием вокзала, отличавшимся от прочих только опознавательной табличкой "Кострома Новая".
Мы выволокли рюкзаки из вагонов и очутились в соседстве привокзального туалета - как оказалось при обследовании, лишённого умывальников, а также розеток. Между тем серая щетина на лице Ш.М. прорастала с буйной скоростью, требуя уничтожения.
Обозрев туалет, Командор перенесли критический взгляд на окрестных девиц. Щёгольски одетый Вриосекс тут же высказал некое предположение, которое Командор однако с негодованием отвергли, присовокупив, что Они-де не комок секса, хотя некоторым по недомыслию, видимо, и кажутся таковым.
При осмотре вокзала обнаружилось, что поезда на запланированный Галич ходят лишь утром и вечером, последнее же не соответствует, ибо ночью нас в Галиче даже власти не встретят - по причине положенного отдыха. Рассчитав это, с восторгом приняли диспозицию Командора ночевать в данной Костроме.
Облагодетельствовав массы, Командор проследовали в обитель без розеток и умывальников, где отсутствовали приличествующее Им время. По прошествии оного Они вновь явились народу, объявив, что "ещё нет, но уже зреет". На что Главкульт, соблазнённый, видимо, недавним успехом Демагога, меланхолично процитировал: - "Сам не знаю, что я буду петь, но только песня зреет".
Выйдя из вокзала, обнаружили вокруг воскресенье, по случаю какового киоски были закрыты, а отдельные автобусные маршруты отменены. По кратком совещании, созванном Командором при своей особе, решено было обозреть с утра храм Воскресения на Нижней Дебри с последующим посещением Ипатьевского монастыря.