Помню, я поведал этим старым и ученым людям, что Слово вначале жило в воде. Холодным зимним утром дыхание, которое выносит изо рта нашу речь, похоже на облако, а облака — сказал я тогда — чреваты дождем. Потому-то Слово и живет в воде нашего дыхания. Потому-то все мы и принадлежим Богу. Ибо все воды, как мы знаем, принадлежат Ему, пусть даже все они текут в море.
В тот час священники сказали моей матери:
— Никогда не слышали мы столь мудрых речей из столь юных уст.
Эта похвала, вероятно, и подвигнула Иосифа рассказать мне по дороге домой историю моего рождения. Я же вспоминаю сейчас, как все это всколыхнулось в моей памяти, когда мне шел тридцатый год. Я молился на похоронах Иосифа, а перед глазами стояло его лицо, страдальческое и обреченное, в ту минуту, когда он признался, что он мне не отец.
4
Иосиф овдовел задолго до моего рождения. Он был на много лет старше моей матери, но предложил ей руку, оговорив как истинный ессей, что намерен уважать разницу в их возрасте и сперва станет ее опекуном, а уж потом мужем. Она согласилась. И Иосиф ждал.
Но однажды ночью в спальню Марии проник архангел Гавриил. Как она позже рассказала Иосифу, он произнес: «С тобою Бог. На тебя — из всех женщин — пал выбор Божий».
Моя мать, как и ее мать, тоже была из ессеев. Ее оберегала двойная стена добродетели и целомудрия. Но архангел лучился таким ясным светом, да и белые одежды его сияли, как луна. Мария затрепетала испуганно и восхищенно. И вдруг ослабела. И враз позабыла все, что знала. Архангел сказал:
— Мария, ты обрела милость Божию. Ты зачнешь и родишь сына. Дай ему имя Иисус. Будет он великим, и называть его будут Сыном Всевышнего.