Чувства их, неведомо для них подавленные, но живучие, составлявшие тайную основу их существования, делали их любопытным исключением среди этих людей, жизнь которых была ограничена чисто материальными интересами. Страшный удел человека! Всякое счастье исходит от неведения. В ту минуту, когда г-жа Гранде выиграла «котел» в шестнадцать су, самый крупный, какой когда-либо выпадал в этом зале, и когда Нанета-громадина смеялась от радости, глядя, как ее хозяйка прячет в карман эту большую сумму, у подъезда раздался стук молотка, и с такой силой, что женщины привскочили на стульях.

— Сомюрцы так не стучатся, — сказал нотариус.

— Можно ли так колотить? — сказала Нанета. — Что они, дверь, что ли, хотят выломать?

— Кого это черт принес? — воскликнул Гранде.

Нанета взяла одну из двух свечей и пошла отворять в сопровождении Гранде.

— Гранде! Гранде! — воскликнула жена его и, движимая смутным чувством страха, бросилась к дверям зала.

Игроки переглянулись.

— Не пойти ли и нам? — проронил г-н де Грассен. — Мне сдается, этот стук не к добру.

Господин де Грассен едва успел заметить фигуру молодого человека, сопровождаемого комиссионером конторы дилижансов, который нес два огромных чемодана и спальный мешок. Гранде резко повернулся к жене и сказал:

— Госпожа Гранде, вернитесь к вашему лото. Дайте мне переговорить с этим господином. — Затем он быстро затворил дверь в гостиную, где возбужденные игроки снова заняли свои места, но игры не продолжали.

— Это кто-нибудь из сомюрских? — спросила мужа г-жа де Грассен.

— Нет, приезжий.

— Не иначе как из Парижа.

— В самом деле, — сказал нотариус, вытаскивая старые часы в два пальца толщиной, похожие на голландский корабль, — сейчас ровно девять часов. Тьфу ты пропасть! Дилижанс главной конторы никогда не опаздывает.

— А человек-то молодой? — спросил аббат Крюшо.