— Да, — отвечал г-н де Грассен. — С ним багажа по меньшей мере кило триста.

— Нанета не возвращается, — заметила Евгения.

— Возможно, кто-нибудь из ваших родственников приехал, — сказал председатель.

— Возобновим ставки, — тихо воскликнула г-жа Гранде. — Но голосу я заметила, что господин Гранде чем-то недоволен. Может быть, ему будет неприятно, ежели он заметит, что мы говорим о его делах.

— Это, верно, ваш двоюродный брат, — обратился Адольф к своей соседке. — Очень красивый молодой человек, я видел его на балу у господина де Нусингена…

Адольф остановился: мать толкнула его ногой и, громко попросив у него два су для своей ставки, шепнула ему на ухо:

— Да замолчи ты, простофиля!

В эту минуту вошел Гранде без Нанеты-громадины: шаги ее и комиссионера послышались на лестнице. Вслед за Гранде шел приезжий, возбудивший такое любопытство и так живо занявший воображение присутствовавших; его нежданное прибытие в этот дом и в среду этих людей, куда он свалился как снег на голову, можно было сравнить с падением улитки в улей или с появлением павлина на каком-нибудь невзрачном деревенском птичьем дворе.

— Садитесь к огню, — сказал Гранде приезжему.

Прежде чем сесть, молодой человек очень мило поклонился присутствовавшим. Мужчины поднялись и ответили вежливым поклоном, дамы чопорно сделали реверанс.

— Вы, верно, озябли, сударь? — сказала г-жа Гранде. — Вы, может быть, приехали из…

— Ах, уж эти женщины! — сказал старый винодел, отрываясь от чтения письма, которое держал в руке. — Дайте же человеку отдохнуть.

— Но, папенька, может быть, гостю вашему что-нибудь нужно, — сказала Евгения.

— У него у самого есть язык, — строго ответил винодел.

Только незнакомец удивился этой сцене, прочие привыкли к деспотической манере хозяина. Тем не менее после этих двух вопросов и ответов незнакомец поднялся с места, повернулся спиной к огню, поднял ногу, чтобы согреть подошву сапога, и сказал Евгении: