Он остановил машину напротив ларька, выскочил – и увидел однополчанина, приехавшего в Петербург из Новосибирска по каким-то своим делам. И вместо того чтобы отправиться в квартиру депутата, они завалились в кабак и гудели там до утра, потом рванули домой к Крокодилу и продолжили. Вчера с трудом разлепили глаза, опохмелились, потом Валера из Новосибирска спросил, куда они направлялись, когда произошла радостная встреча, и Крокодил ему все выдал. Валера стал извиняться, что нарушил столь важные планы, а потом, в качестве искупления своей вины, предложил помощь. Крокодил радостно согласился. Кретин.

Правда, Валера сказал, что ему от друга никакие деньги не нужны. Для него главное – помочь, свою вину искупить, и вообще: если они собираются к депутату, то это не ограбление, а экспроприация у экспроприатора, и он обеими руками «за».

Вчера вечером пили мало, но все равно пили. Легли рано. Встали тоже рано. На их верном старом «каблуке» на самом деле сейчас было написано «Аварийная». Время от времени они надпись меняли. Валере формы ремонтника не нашлось из-за его габаритов. Мужик был просто гигантом и внешне напоминал неандертальца. И еще этот приметный шрам на щеке… Валера отправился на дело в джинсах и свитере. Колобок про себя вздохнул.

На четвертый, последний этаж поднялись, будто взлетели, правда, в процессе обсудили, почему депутат для себя не установил здесь лифт. Вполне мог бы. Как бедненький слуга народа тут поднимается после службы? Или, может, его шофер с охранником носят?

Вообще-то лестница была самой обычной. Даже не домофон, а кодовый замок, никакой консьержки, из подвала несло кошатиной, лестницу не то что давно не мыли, а и не подметали, на облезлых стенах виднелись надписи, а к ним рисунки. В общем, вполне типичный питерский подъезд. Не депутатский. Не элитный.

– Какие ступени удобные, – тем временем заметил Валера. – Подниматься легко.