Я не пытаюсь оправдать то, что буры делают в Южной Африке. Никогда. Но вы, британцы, заложили ненависть в их сердца, сделали их неуправляемыми. Угнетение порождает угнетение, а не разрешение проблемы». Я почувствовал прилив злости. Я почти возжелал броситься в торжественную речь о том, что я на самом деле шотландец, и Шотландия была последней оккупированной колонией Британской Империи. Хотя я сам в это особенно не верю — шотландцы угнетают сами себя, с их одержимостью по поводу англичан, которая и является поводом для злости, страха, раболепства, зависимости и презрения. Но я не собирался ввязываться в спор с этим придурком. «Не могу сказать, что знаю много о политике, Ричард. И все же, мне кажется, что твой анализ слегка субъективен». Я встал, улыбаясь Крисси, которая вернулась со стаканчиками с Хаген-Дазом.

«Ты знаешь кто ты, Юан? Знаешь?» — она прямо заигрывала. Крисси явно хорошо продумала ход действий, пока ходила за десертом. Теперь она обрушит свои наблюдения на нас. Я пожал плечами. «Посмотри на него. Мистер Крутой. Был везде, делал все. Ты же точно такой же, как Ричард и я. Бездельничаешь и гуляешь. Куда это ты собирался ехать после Амстердама?» «В Ибицу или Римини», — ответил я. «Туда, где рейверские тусовки и экстази», — заявила она. «Там хорошие тусовки», — кивнул я, — «да и побезопаснее винта». «Это, может, и правда», — сказала она раздражительно, — «но ты просто евротрэш, Юан. Мы тут все такие. Сюда примывает всякую мразь. Амстердамский порт. Мусорный ящик для европейского мусора». Я улыбнулся и достал новую бутылку Хайнекена из корзинки Ричарда. «За это стоит выпить. За Евротрэш!» — произнес я свой тост. Крисси с большим энтузиазмом ударила своей бутылкой по моей. Ричард с легкой неохотой присоединился к нам. Ричард, конечно же, бы голландцем, но акцент Крисси было гораздо сложнее определить. Иногда мне казалось, что у нее был Ливерпульский выговор, говорящий о том, что она могла принадлежать к английскому или французскомузажиточному классу, хотя я был уверен, что этот акцент был напускным. И все же я не собирался спрашивать ее лишь для того, чтобы она могла сказать: отовсюду.