- Может, так, а может, и нет, - сказал он уклончиво.

- Ну, чего там говорить - а что еще есть у бедного человека?

- Да ведь у тех, кто законы пишут, свой благой резон.

- Все равно, Ден, все равно. Жестокий закон.

Сержант не давал старику превзойти себя в великодушии: учтивость требовала не соглашаться с доводами хозяина в защиту сильных мира сего и непостижимых их путей.

- Вот секреты - их жаль, - сказал Ден, подводя черту. - Люди умирают и люди рождаются, и где один осушил болото, другой проведет борозду. А если секрет позабыт, то позабыт навсегда.

- Верно, - сокрушенно подтвердил сержант. - Позабыт навсегда.

Ден взял свою чашку, ополоснул в стоящем у двери ведре с чистой водой и, вытерев насухо все той же рубахой, бережно поставил у локтя сержанта. Затем достал из шкафчика кувшин с молоком и синий бумажный кулек с сахаром, присоединив к ним брусок деревенского масла и - явный признак того, что ждал посетитеЛЯ) - нетронутый каравай свежего, домашней выпечки хлеба. Запел, забулькал чайник, и пес, поводя ушами, сердито его облаял.

- Пошел вон, сучий сын! - угощая пса пинком, пробурчал Ден.

Он заварил чай и разлил по чашкам. Сержант отрезал толстый ломоть хлеба и густо намазал маслом.

- Вот и с лекарствами та же беда, - снова, с невозмутимостью старости, за дудел в свою дуду Ден. - Всо секреты, какие были, забыты начисто. И пусть не вздумают меня уверять, что доктора понимают не хуже тех, кто знал вековые секреты.

- Где им, - промычал сержант с набитым ртом.

- Тут и доказывать нечего: сами видели, когда и доктора лечили, и знахари.

- Народ-то не к докторам шел, я так разумею?

- Не к ним. А почему? - Старик сделал широкое движение рукой, словно призывая в свидетели весь мир за пределами своей лачуги. - Вон там по косогорам есть верные средства от всех болезней. Потому как сказано, - он постучал пальцем по столешнице, - древними бардами сказано: "Где нашел болезнь, там найдешь и исцеление".