Только нынче люди бродят по склонам - и вверх, и вниз, - а видят одни цветы. Цветочки! Будто у господа всемогущего - честь и хвала ему во веки веков! - по было других забот, как тратить время на цветочки.

- Да. Что доктора не умеют лечить, знахари умели, - подтвердил сержант.

- Точно. На себе изведал, - сказал Ден с горечью. - На себе изведал. На собственных руках и ногах.

- Все еще ломает ревматизм? - участливо спросил сержант.

- Ломает. Эх, была бы жива Китти О'Хара или Нора Мэлл из Глена, не боялся бы я ветра ни с гор, ни с моря, не шагал бы со злосчастной заборной книжицей в дурацкую эту аптеку за ихней желтой, розовой да голубой дребеденью.

- Раз у вас такая беда, - сказал сержант, - я достану вам бутылочку с растиранием.

- Эх, не придумали еще того растирания, которое бы мне помогло.

- Это вы напрасно, Ден. Сначала попробуйте, а потом говорите. Моему дядьке оно еще как помогло, а его так прихватывало, что он на крик кричал: пусть-де плотник ноги ему отпилит.

- Я бы пятьдесят фунтов дал, лишь бы от этой напасти избавиться, провозгласил Ден. - Что там пятьдесят - пятьсот!

Сержант залпом допил чай, перекрестился, чиркнул спичкой, но, отвечая на вопрос старика, дал ей прогореть. И так второй и третьей, словно распаляя промедлением аппетит. Наконец он все-таки разжег трубку, и оба хозяин и гость, - развернув стулья к очагу и поставив рядом ноги носками в золу, принялись с упоением курить, а между затяжками то оживленно разговаривали, то подолгу молчали.

- Надеюсь, я не отвлекаю вас от дела? - спросил сержант, словно ему вдруг пришло в голову, что визит слишком затянулся.

- Э, от каких таких дел вы можете меня отвлечь?

- Вы скажите, если я мешаю. Не в моих привычках зря отнимать чужое время.