- Мое время вы, ей-богу, не отнимаете, сиди вы здесь хоть до утра.

- Я, признаться, люблю поболтать, - сказал сержант.

И снова завязался разговор. Свет постепенно густел, розовел и, скользя по кухне, перед тем как погаснуть, чуть золотился; кухня погружалась в сероватую мглу, только за стеклами шкафчика на чашках, мисках и тарелках дрожал холодный отблеск. На ясене засвистел дрозд. Открытый зев очага светился все ярче и ярче, проступая в сумерках алым пятном, теплым и ровным.

Когда и снаружи сгустились сумерки, сержант собрался уходить. Он застегнул мундир, затянул ремень, тщательно отряхнулся сверху донизу. Затем надел фуражку, сдвинув ее на затылок и чуть набекрень.

- Славно мы побеседовали, - сказал он.

- Да, знатно покалякали, знатно, - отозвался Ден.

- А про примочку я не забуду.

- Да воздаст вам за это небо, сержант.

- До свидания, Ден.

- До свидания, сержант, всего вам доброго.

Ден не стал предлагать сержанту проводить его до дороги. Усевшись на прежнее место у очага, он снова вынул трубочку и, не торопясь, продул ее, однако только наклонился за тлеющим прутиком, как снова услышал шаги. Это возвращался сержант. В открытой верхней створке показалась его голова.

- Ден, - негромко позвал он.

- А! Сержант? - отозвался Ден, чуть скашивая глаза, но продолжая выуживать прутик-. Лица сержанта он не видел, только слышал голос.

- Я так располагаю: вы тот штраф платить пе станете?

Наступила короткая пауза. Ден вытащил из очага прутик, медленно поднялся, захромал к двери, тыкая им на ходу в полупустую чашечку трубки. Не открывая нижней створки, он наклонился над верхней. Сержант, засунув руки в карманы, глядел вбок, охватывая взором дорожку и значительную часть побережья.

- Нет, знаете ли, - сказал с полным равнодушием

Ден, - не стану.

- Я так и думал, Ден. Я так и думал, что не станете.

Наступила долгая пауза. Свист дрозда звучал все пронзительнее и задорнее. Опустившееся за горизонт солнце озаряло армаду багряных облаков, причаленную на недосягаемой для ветра вышине.