– Иван Андреевич, но если вы выгодны Большим людям, я не понимаю, почему бы вам все не рассказать им?
– Нельзя! Запомни: тому, кто сильнее тебя, никогда, ни за что не показывай свою слабость! А я оказался слаб... В Никоновске я козырной туз и обязан бить любого короля, любую шестерку. Пацана моего зарезали, я весь город на уши поставил. Утопленника нашли, я такой шмон устроил, аж... аж... – Зусов махнул рукой, взялся было за пустую водочную рюмку, повертел ее в руке и поставил обратно. – Пока я здесь, в столицах, по вине суки Гунявого дурью маюсь, в прошлый понедельник в Никоновске еще одного моего пацана порешили. Сожгли парня в своем собственном доме. С четырех углов хату подпалили. И он сгорел, и жена его, и детишки... А во вторник с утреца звонит мне из Никоновска верный человек и читает маляву, пришедшую где-то около полудня на мой тамошний адрес: «ОТ СМЕРТИ НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ, ЗУСОВ!» Такая вот малявка, понял?
Зусов налил-таки себе еще водки. Выпил, закусил.
– Иван Андреевич, – Игорь украдкой взглянул на часы. Разговаривали они уже почти час. Игорь представил, каково сейчас Ирине. Нервничает, ожидая его. Поди, уже вторую пачку сигарет скуривает. – Иван Андреевич, я никак не врублюсь, чем я могу быть вам полезен?
– Ты с ходу просек заморочку с Гунявым. У тебя мозги работают в нужную сторону. Умный ты и быстрый. И ты ничей. К чужим за помощью я не могу обратиться, не имею права ПРОСИТЬ помочь. С тобой я могу договориться по-доброму. А могу и нагнуть тебя, умник, коли захочется. Мог бы и крепостным тебя сделать, но крепостные херово, суки, работают. Так что, давай по-доброму договариваться, идет? Я тебе заплачу по-царски, – и Зусов назвал сумму, от которой, что называется, НЕВОЗМОЖНО отказаться.