Пулеметчик Мурашов тоже не думал, что с братом могло случиться какое-нибудь несчастье. Он шел в соседнюю часть по весенней распутице, по жидкому, израненному артиллерией лесу, уверенный, что встретит брата.

Но в части сказали, что сержант Мурашов сейчас находится в разведке. А писарь, которого пулеметчик угостил закурить, добавил еще по секрету, что разведка чего-то затянулась и никто не знает, когда теперь сержант вернется.

- Но ты заходи сюда в другой раз, - сказал писарь. - Я твоего братенника знаю. Он хороший парень. И если будут какие сведения, я тебе сообщу.

Пулеметчик Мурашов вернулся в свою часть встревоженный. А вдруг действительно Васька пропал? Что тогда написать домой?

В тревоге он прожил весь день и ночью в плохом настроении пошел на свой пост, на передний край, где улегся в еще по-весеннему голом кустарнике и, вглядываясь в сторожкую ночную темноту, прислушиваясь к тишине, продолжал думать о брате.

Потом он стал думать о племяннике, о том, как племянник вырастет, станет рослым мужиком и будет расспрашивать своего старенького дядю о подробностях гибели его, племянника, отца.

Ночь была мглистая. Накрапывал мелкий дождь.

Егор Мурашов притаился во тьме около своего пулемета, выдвинутого далеко вперед, и ждал всяких неожиданностей. Ждал и думал.

Впереди, где-то совсем близко, были немцы, но их не слышно и не видно.

Между немцами и русскими тишина, и тьма, и непролазная весенняя грязь.

И где-то в тылу у врага по этой грязи, по лужам, по лесному перегною, может, ползет сейчас на брюхе в ночи разведчик, гвардии сержант Василий Мурашов.

Всю зиму он ползал по тылам врага, по снегу. И сейчас ползет. А может, уже...

Дождь то усиливался, то стихал, то снова усиливался.

Егор Мурашов укутывался в плащ-палатку и не мигая смотрел во тьму, где ничего разглядеть нельзя было, кроме трех кустов осины, одиноко стоявших среди широкого поля.