Берд: Стоп-стоп. Вы что, хотите сказать, что так вот от него избавились? Абсолютно хладнокровно? Я не уверен, что правильно вас понял.
Аврум: Почему ты говоришь «хладнокровно»? Посмотри на меня, или я похож на убийцу? Или я какой-то уголовник? Я сломал ему шею в очень специфических обстоятельствах, когда он стал поперек дороги соображениям государственной безопасности и глобальным интересам еврейского народа. И вообще ты говоришь, как все леваки и ашкенацики
И я скажу тебе еще что-то: если уж ты проделал весь этот путь и теперь сидишь в моей камере, задавай свои вопросы и даже не думай встревать со своими тупыми замечаниями в историю моей жизни. Мне на тебя насрать, претенциозный пацифист-придурок!
Ну так вот: по дороге в Тель-Авив я свернул в одну из фруктовых рощ в районе Нетании. Остановил машину и нашел прелестное местечко. Вырыл небольшую ямку—он был такой тощий, что больше и не понадобилось. Там я его и оставил. Вот и все. И больше нету товарища Тощего!
Берд: Ушам своим не верю. Этого не может быть!
Аврум: Ты опять начинаешь. Поверь мне, и я обещаю, что расскажу тебе много историй, которых еще никто никогда не слышал.
Два дня спустя кибуц погрузился в хаос. Товарищ Тощий бесследно исчез, и не было больше генерального секретаря, который бы говорил, что надо делать и когда. Другими словами — полная анархия. Еще через три дня Бухенвальд сумел-таки элегантно улизнуть, и появился у меня в Тель-Авиве. Вместе мы создали «Сионфон» — самую успешную и знаменитую звукозаписывающую студию в Израиле.