Мы стали прослушивать птенчиков из армейских ансамблей. Все они были очень талантливы. Каждый был просто супер, блин, одаренный. Трудно было решить, как поступить. Что тебе сказать — мы застряли на черт-те сколько времени, но после недели бесплодных метаний в нашу комнату вошла Хана Хершко из Комедийного эскадрона ВВС. Понял, парень? Она была настоящей секс-бомбой, малышка выглядела изумительно. Ладненькая, с крепкими сиськами, широкими бедрами и шикарной копной блондинистых волос. Как ее видишь, так и хочется языком слизнуть, как питой — хумус. Веришь, там не было ничего лишнего, ничего не висело и не болталось. Сиськи стояли, что твоя Королевская гвардия на карауле. По правде сказать, пела она так себе, зато, глядя на нее, запел весь мир. Увидеть ее и умереть. Лежать в темноте и мечтать, что когда-нибудь тебе посчастливится понюхать ее трусики.

Когда она покинула комнату, мы чуть не кончили от счастья, мы точно знали, что берем ее, и уже собирались пойти выпить чаю, чтобы остудить гормоны. Секи, парень, мы уже выходили, когда в дверях появился еще один желающий попытать счастья. Это и был известный урод из музыкального ПП Инженерных войск, Эяль Тахкемони. Насколько Хершко была красива, настолько он наоборот. Он был самым отвратительным существом на свете, реально кусок говна. Не поверишь, какой он был мерзкий. По правде говоря, у него был приятный голос, но выглядел он как после автомобильной аварии с тяжелыми последствиями, как чемодан после долгого путешествия, и кроме того все знали, что он педрила.

Берд: Простите, что перебиваю вас. Я хочу удостовериться, что вы знаете, что на сегодняшний день так выражаться не принято. Это не политкорректно.

Аврум: Отстань, глист вонючий. Знать не знаю про твое «политконфетно». Этот Тахкемони подставлял зад,как собака,как слон. Такова была его природа, его нутро, разве это мужик? Как его еще называть, если не бобер и педрила? Молоко еще на губах не обсохло учить меня, что говорить и как его называть, что принято, а что, блин, не принято. Ковырятель гребаный!