— Да чего тут обсуждать? — возмутился Женя Демчук, лучший ученик класса, третий год бессменно возглавлявший политсектор бюро. — Сколько раз Ломникова обсуждали! Хватит! Пусть сам о себе думает, а мы просто-напросто наказать его должны! Так, Елена Владимировна?

— Не знаю, думайте…

— Скажи, Гриня, ты учиться хочешь? — сердитый голос Игоря Шатрова, недавнего весельчака и бездельника, точно хлестнул Ломникова.

— А ты кто такой? Ишь, бюрошник выискался! Может, мне математика трудно даётся!

— Ага, то и говорил учитель, что в тебе инженер погибает.

— Ну, и говорил! Чего прицепились? Чихать я хотел на ваше бюро! Секёте?

— Что-что? — неторопливо встал Женя, спокойно расправил плечи, медленно подошёл к вскипевшему парню, легонько стукнул сжатым кулаком по спинке стула.

— Придержи язык, мальчик! Не с приятелями в подъезде болтаешься.

— Подумаешь, какие нежные!

— Есть и нежные. Так что не распускайся, нечего в истерику ударяться.

Григорий метнул на Женю злой взгляд, но сдержадся, промолчал. ("Женя хороший, но он совсем не понимает Ломникова. Разная психология. Тут надо иначе. О, умница, Наташа!".)

— Всё правильно, ты хуже всех в классе, Гриша, — Наташа Чижикова, решительно сдувая со лба лёгкую пепельного цвета чёлку, вышла из-за стола и встала рядом с огромным Григорием. Все улыбнулись, так разительно контрастны были эти двое.("Экий дядя. Роскошный рост, широченные плечи, а глаза маленькие, пустые. И какой же он неприятно белобрысый.")

Женя Демчук, не удержавшись, заметил:

— Столько бы тебе ума, сколько роста имеешь.

Ломников рванулся: