— Вспомните, как мы начальство выбирали! Лишь бы не меня! Вот и натолкали в бюро девчонок, что не из нашей шары. А на кой они нам теперь?!

Лукаво взглянув на неодобрительно хмурившуюся учительницу, белозубо улыбнулся, запустил широченную пятерню в чёрные волосы своей гривы, добродушно добавил:

— Язык мой — враг мой. Буду исправляться. Хотите?

— Давно, — суховато бросила Елена Владимировна, с отчаянием обвиняя себя в неумении сразу — будто это возможно — исправть этого уличного хулигана.

Когда бюро наконец было избрано, классная руководительница чуть не схватилась за голову: одни парни!("Усов, Шатров — как с ними работать? И какой умник допустил, что Усова приняли в комсомол в седьмом классе? Впрочем, а что делать? Он и так старше других…Бедные классные руководители, сменяя друг друга в этом чудном классе, были согласны на что угодно, лишь бы привести хоть как-то в норму этих парней. А комитет комсомола вообще одобрительно относится к таким экспериментам…Ну, правильно, их приняли в комсомол в сентябре, я тогда была в отпуске, всё лето работала…Да, но теперь-то я что буду делать с таким бюро? А если больше не на кого опереться? Да и кому стали бы подчиняться эти головорезы? Только себе подобным. Хм. Попробуем с ними перевернуть мир.")

За длинным столом в пионерской комнате ("Чтоб торжественней было! В классе неинтересно — всё привычное!") — тоненькая синеглазая Лиза Теплова, необычно строгая и деловитая.

— На повестке дня вопрос о поведении и учёбе Ломникова. Все знают о его прогулах, наслышаны, как он с техничкой, тётей Машей, ругается, учителям грубит, — девочка взволнованно перекинула на грудь толстую русую косу и принялась теребить её пушистый конец. — О двойках и говорить нечего, у Ломникова других отметок не бывает.("Судили парня. Условно дали срок. В детскую школу вернули. Правильно ли? Хорошо вот, в девятом "б" много ребят думающих, а в другом бы классе?")