Вы, говорит, теперь самые — самые плохие, так все думают. Конечно, уроки срываем, представь, труды прогуливаем. Биологиня, например, помнишь, со слезами сбежала от нас к организатору. Ой, смех, а Елена Владимировна явилась тогда к нам, строгая, неприступная, холодная такая. Как она говорила! При ней даже Ломников умолкает. Какая-то сила в ней есть. Я обязательно учителем буду. И только по литературе! Всю жизнь у ней учиться буду! Как хорошо, что ты у меня всё понимаешь! — Лизонька вскочила, откинув толстую русую косу. Обняла Агнию Георгиевну, расцеловала и провела пальчиком по маленькому шрамику над губой — её обычный жкст в минуты особой нежности. — Так вот, слушай дальше. На классном часе Елена Владимировна говорит: "Мы должны три цели поставить на год. Первая — стопроцентная успеваемость — это в нашем-то классе! — пятнадцать человек на 4 и 5 — из тридцати трёх. У всех дух захватило! Вторая — готовить себя к пятой четверти и создать трудовой лагерь на месяц…Знаешь, мама, это, как сказка. Ну, кто не мечтает о трудовом лагере! Представляешь, месяц — все вместе, работа ужасно трудная, зато вечера… — Лизонька мечтвтельно вздохнула, и даже Агния Георгиевна представила себе тёмную ночь с манящими звёздами на небе, рыжий костёр и задумчивые глаза ребят, одухотворённое лицо их воспитательницы…

Лизонькина мама почувствовала удовлетворение: наконец-то у дочери хороший наставник в школе.

— Мам! А третья цель — отлично провести поход. Туристский! Двадцать дней на плотах по горной речке Берёзовке…Знаешь, Елена Владимировна сказала, что кто выполнит все три условия на отлично, может считать, что к десятому классу подготовился по-коммунистически. Как ты думаешь, смогу я год кончить только с тремя четвёрками?

Агния Георгиевна вздохнула.

— Мамочка, миленькая, не сердись! Это чудовище, химоза наша, это не человек! Ну, хорошо, хорошо, не буду, а то у тебя лицо такое, будто ты личное оскорбление получила.