КРИСТИН. А Фернанда? Кроме своей квартиры я оставляю тебе свою горничную… Кстати, ее пора позвать.

Звонит колокольчиком.

Мой муж вернется к семи и я бы не хотела, чтоб он застал здесь эту ярмарку.

ЛОРЕТТ. Я тем более. Но назад дороги нет!

ФЕРНАНДА (входит). Слушаю, мадам.

КРИСТИН. Я ухожу, а вас оставляю в распоряжении мадам Эллер.

ФЕРНАНДА. Поняла.

КРИСТИН. И еще. Все что будет здесь происходить, должно остаться между нами.

ФЕРНАНДА. Мадам Эллер меня уже предупредила.

ЛОРЕТТ. Первых проводите сюда. Я буду в желтой комнате.

КРИСТИН. А если их сразу придет десять?

ЛОРЕТТ. Надеюсь, ты разрешишь воспользоваться большой гостиной.

КРИСТИН. Конечно. Только, Фернанда, уберите оттуда все ценные безделушки.

ФЕРНАНДА. Слушаюсь, мадам. Может быть, мне оставаться с ними? Все ведь не уберешь.

ЛОРЕТТ. Если будет один — тогда оставайтесь… если больше — они сами друг за другом присмотрят.

КРИСТИН. Да, действительно. Воровать при свидетелях как-то не принято. Но тебе, Лоретт, не имеет смысла отсюда куда-нибудь уходить. Садишься в кресло. Как хозяйка. И принимаешь одного за другим. Если они не пойдут косяком — что ж? — подождешь.

ЛОРЕТТ. Хоть я и тороплюсь, но ждать меня должны они. Когда человек ждет приема — он нервничает, волнуется. Такого легче раскрыть. Он как на ладони, — весь виден. А я не имею права на ошибку.

КРИСТИН. Делай как знаешь. Но я не могу понять, как ты…

Увидев Фернанду.