Она все больше понимает, что становится разменной монетой в большой игре дипломатов: «Все это меня очень волновало, и в глубине души я готовила себя к союзу с ним (с Карлом Петром Ульрихом), потому что из всех предлагавшихся мне женихов он был наилучшей партией». Она набирается терпения, понимая, что у нее наверняка множество соперниц и что предприимчивые послы шлют в Санкт-Петербург портреты самых родовитых невест Европы. Ей виделась императрица с нахмуренными бровями, рассматривающая целую картинную галерею, где с полсотни красавиц, одна другой краше, улыбаются с холстов. Однако, в мечтах ее, предсказание монаха одерживает верх над противоположными мнениями. И словно в подтверждение ее оптимистических ожиданий, старшая ветвь Анхальтов отмирает и отец вместе с дядей становятся правящими князьями. Это усиливает положение семейства в борьбе за корону. О ней-то и думает Фикхен денно и нощно, хотя представления не имеет о том, что скрывается за этой борьбой. Ее не волнует, что Карл Петр Ульрих некрасив и глуп. В ее планах на будущее любовь никакой роли не играет. Ее интересует трон, а не постель.

Впрочем, уже в тринадцать лет она проявляет недюжинную чувственность. И хотя ни Бабет Кардель, ни мать и никто из окружения не рассказывал ей о тайнах интимных отношений между мужчиной и женщиной, ее часто охватывает внезапный огонь желания, нежность, тяга к чувственному прикосновению, причину которой она не может объяснить. Это крайнее возбуждение охватывает ее особенно по ночам. Тогда она садится верхом на подушку и, как она потом сама признается, «скачет галопом» в кровати «до полного изнеможения». Эти ночные скачки снимают возбуждение и успокаивают нервы. Напряжение проходит, она вновь становится рассудительной девочкой, думающей лишь о карьере, а не о любви. Она достигает в этом успеха: один из ее дядюшек, Георг Людвиг, соблазненный свежестью отроковицы, только что вышедшей из детского возраста, начинает ухаживать за ней. Он на десять лет ее старше, морочит ей голову страстными признаниями и уводит ее подальше от родителей, чтобы сорвать невинные поцелуи.