По именному повелению её императорского величества я должен передать вашей светлости, что августейшая императрица пожелала, чтобы ваша светлость в сопровождении вашей дочери прибыли бы возможно скорее в Россию, в тот город, где будет находиться императорский двор. Ваша светлость слишком просвещённы, чтобы не понять истинного смысла этого нетерпения, с которым её величество желает скорей увидеть вас здесь, как равно и принцессу, вашу дочь, о которой молва уже сообщила ей много хорошего».
– Боже мой! – воскликнула герцогиня, обернувшись к распятию, что чернело на белой стене над столом. – Боже мой! Благодарю тебя! Какой чудесный Новый год послал ты нашей бедной семье!
– Нам предстоит интересное путешествие! – сказал герцог.
– «В то же время несравненная монархиня наша указала именно предварить вашу светлость, чтобы герцог, супруг ваш, не приезжал вместе с вами…»
Герцог даже приподнялся в кресле:
– Это почему же?
– «Её императорское величество имеет весьма уважительные причины не желать этого! – выразительно подчеркнула голосом герцогиня слова письма обергофмаршала Брюммера. – Полагаю, ваша светлость, что достаточно одного слова, чтобы воля нашей божественной монархини была выполнена».
Герцогиня дочитала до точки и перевела теперь лорнет на мужа.
– Очевидно, в Петербурге отлично знают, что вы – только бедный солдат, и ничего больше! – с состраданием произнесла она и читала дальше:
«Чтобы ваша светлость не были в затруднении, чтобы вы могли сделать несколько платьев для вас и для вашей дочери и могли не теряя времени предпринять это путешествие, честь имею приложить к настоящему письму вексель, по которому ваша светлость получит деньги по предъявлении. Правда, сумма скромна, но надобно сказать, ваша светлость, что это сделано с умыслом, чтобы выдача слишком большой суммы не бросилась в глаза тем, кто следит за нашими действиями…