Сообщив вашей светлости, что мне было поручено, позволю себе прибавить, что для удовлетворения излишнего чужого любопытства ваша светлость может объявить, что долг и вежливость требуют от вас поездки в Россию, как для того, чтобы поблагодарить её императорское величество за неизменную благосклонность, оказываемую ею герцогскому дому, так и для того, чтобы видеть священнейшую из государынь, милостям которой вы хотите поручить себя…
Чтобы ваша светлость знали все обстоятельства, имею честь сообщить вашей светлости, что король Прусский посвящён в этот секрет, и потому ваша светлость может говорить с ним об этом или же не говорить, как найдёте более уместным. Что касается меня, то я почтительнейше посоветовал бы вашей светлости поговорить об этом с его величеством королём. Мне затем остаётся только лишь прибавить, что я с полным почтением и преданностью имею честь быть
П р и м е ч а н и е: «Если ваша светлость найдёт это удобным, вы можете ехать под именем графини Рейнбек с дочерью до самой Риги, где найдёте эскорту, которая вам назначена».
– Боже мой! Боже мой! – шептала герцогиня, сжав седеющую голову обеими руками и раскачиваясь всем телом. – Какое счастье! Силы небесные покровительствуют нам! Неужели же исполнится всё, о чём я мечтала в длинные ночи в этом проклятом Штеттине?
– Всё это прекрасно, – вымолвил герцог, набивая табаком длинную трубку с бисерным чубуком. – Но почему всё-таки никто не хочет спросить по этому поводу моего мнения – мнения отца и мужа?
– Удивительный вопрос! Или вы не понимаете, что пока это дело не вышло из женских рук, оно почти ничего не значит в политическом смысле и, значит, не может вызвать нежелательных осложнений? А потом, что вы понимаете в России? Это мой брат, который был…
– Покойный ваш брат, который был женихом императрицы Елизаветы? Я слышал эту историю уже много раз. Много! Я только очень удивлён, что вы опять начинаете какую-то длинную интригу, из которой ничего не выйдет, как ничего до сих пор не выходило из ваших интриг…