Раскатистый храп командующего гарнизоном все еще звучал под сводами бани, когда Констанций, тщательно одевшись, вышел и один направился сквозь дождь и грязь к городским воротам.

— Вон он идет, — сказала Елена, — этот таинственный красавец.

Придя к себе, Констанций вызвал начальника охраны.

— Прикажи моим людям снять отовсюду значки своего легиона. И немедленно.

— Хорошо, господин.

— И вот еще что. Внуши им, чтобы самым строжайшим образом соблюдали тайну. Если кто-нибудь будет спрашивать, то они прибыли с Рейна.

— Им это уже сказано, господин.

— Ну, так скажи еще раз. Если я узнаю, что кто-нибудь проболтался, то запру всех в казарме.

После этого Констанций позвал своего слугу и парикмахера и с их помощью стал наряжаться к парадному обеду, насколько это было возможно для строевого офицера, путешествующего налегке с секретным поручением.

Дамы пообедали отдельно от мужчин, однако пообедали очень неплохо: их куда более уютная комната находилась между кухней и парадным залом, и тетка Елены, заведовавшая всем дворцовым хозяйством, сама выбирала для них лакомые кусочки еще на огне и присматривала за тем, чтобы их подавали с пылу с жару — пусть не столь тщательно разложенными на блюдах, как те, что шли на королевский стол, но зато не утратившими своих естественных ароматов. Кроме того, дамы не возлежали, подобно мужчинам, на подушках, не притрагиваясь к еде и предоставляя кормить себя рабам, а сидели на корточках вокруг низкого столика и, засучив рукава, сами усердно запускали руки в горшки. Пища была не слишком изысканна, но обильна: устрицы, тушенные с шафраном, вареные крабы, морской язык в масле, молочный поросенок, сваренный в молоке, жареные каплуны, кусочки баранины, поджаренные на вертеле с ломтиками лука, нехитрое сладкое из меда, яиц и сливок и объемистый кувшин медового напитка домашнего приготовления. Где-нибудь в Италии или Египте такой обед сочли бы слишком незатейливым, но британским дамам он был вполне по вкусу.