ЕЛЕНА. Я не хочу.

ШТУРМАН. Два дня есть не будешь? (Откусывает от бутерброда.).

ЕЛЕНА. Пять.

ШТУРМАН. Ты у меня прямо как йог... Не ешь, не пьешь...

ЕЛЕНА. Пенсию тебе экономлю.

ШТУРМАН. Твои похороны мне дороже обойдутся.

ЕЛЕНА. Не болтай, кусок в горле застрянет.

ШТУРМАН. Я знаешь на какой- волне обедал... Кастрюли падали... Один раз даже коро-I ву волной с палубы снесло... А мне ничего... Я ем себе спокойно...

ЕЛЕНА. Это на Волге такая волна?

ШТУРМАН. Масло прогоркло...

ЕЛЕНА. Надо в холодильник поставить.

ШТУРМАН. Я ставил... Вчера вечером... Я помню... Таракана еще в холодильнике шуганул... Ты, поди, ночью ела...

ЕЛЕНА. Знаешь ведь, что масла не ем.

ШТУРМАН. Да бог с ним, с маслом... (Счищает с хлеба масло, кладет сыр, откусывает.) Масло вредно... Вот, во всем мире маргарин едят... На вкус такой же, как масло, но не толстеешь и холестерин не скапливается. А холестерин на сердце отражается плохо... (Берет чайник, отхлебывает из носика.)

Елена внимательно смотрит.

(На секунду перестает жевать, потом выплевывает изо рта содержимое, кашляет.) Что это?! Что в чайнике?.. (Кашляет, его чуть не тошнит.)

ЕЛЕНА. Что?

ШТУРМАН. Бензин... в чайнике... зачем бензин... в чайнике?..

ЕЛЕНА, Ах, бензин...

ШТУРМАН. Ты... отравила...

ЕЛЕНА. Домовой...

ШТУРМАН (держась за живот). Я же... умру... Желудок сожгла...

ЕЛЕНА. Не умрешь... Ты крепкий еще... От глотка бензина ничего не станется...

ШТУРМАН. Зачем?

ЕЛЕНА. Со скуки.

Штурман, согнувшись, плетется к кровати. Ложится. Пауза.

ШТУРМАН. Гадина...

ЕЛЕНА. Болит нога?

Пауза.

ШТУРМАН. Чайник испортила... Не отмоешь... Все равно бензин мерещиться будет...

ЕЛЕНА. А девочкой хочу стать, чтобы не тебе первому отдаться...