Тринидад пришел на помощь. Он схватил руку Чероки и горячо ее потряс.

- Ты уж прости, Чероки, - сказал он. - Нет у нас в Желтой Кирке никаких ребят, да и сроду не было. Мы надеялись пригнать их целый косяк на твое суарэ, да вот, кроме этой сардинки, ничего не удалось выловить. А он, понимаешь ли, атеист и не верит в рождественских дедов. Нам очень совестно, что ты зря потратился. Да ведь мы с Судьей думали, что притащим сюда целую ораву мелюзги и все твои свистульки пойдут в ход.

- Ну и ладно, - спокойно сказал Чероки. - Подумаешь, какие траты, есть о чем говорить! Свалим все это барахло в старую шахту да и дело с концом. Но надо же быть таким ослом - прямо из головы вон, что в Желтой Кирке нету ребятишек!

Гости меж тем с похвальным усердием, хотя и без особого успеха, делали вид, что веселятся вовсю.

Бобби отошел в угол и уселся на стул. Холодная скука была отчетливо написана на его лице. Чероки, еще не вполне отвыкнув от своей роли, подошел и сел рядом.

- Где ты живешь, мальчик? - вежливо осведомился он.

- На Гранитной Стрелке, - нехотя процедил Бобби.

В зале было жарко. Чероки снял свой колпак, парик и бороду.

- Эй! - . несколько оживившись, произнес Бобби. - А ведь я тебя знаю.

- Разве мы с тобой встречались, малыш?

- Не помню. А вот карточку твою я видел. Сто раз.

- Где?

Бобби колебался.

- Дома. На комоде.

- Скажи, пожалуйста, мальчик, а как тебя зовут?

- Роберт Лэмсден. Это материна карточка. Она прячет ее ночью под подушку. Я раз видел даже, как она ее целовала. Вот уж нипочем бы не стал. Но женщины все на один лад.

Чероки встал и поманил к себе Тринидада.

- Посиди с мальчиком, я сейчас вернусь. Пойду сниму этот балахон и заложу сани. Кадо отвезти мальчишку домой.

- Ну, безбожник, - сказал Тринидад, занимая место Чероки. - Ты, брат, значит, настолько одряхлел и всем пресытился, что тебя уже не интересует разная ерунда вроде сластей и игрушек?