Минут пять я торчала возле прилавка, по-идиотски открыв рот и выпучив глаза. Между мной и соседним рядом лотков протискивались старушки с помидорами, мамы с колясками, грузчики с коробками. А я все стояла, толкаемая и пинаемая всеми подряд, как памятник самой себе, поставленный в неудачном месте. В моей голове роились цифры и портреты президентов, нарисованные на бумажках приятного зеленоватого оттенка. Даже по самым скромным прикидкам будущий ежемесячный доход должен был превысить оклад артистки театра-студии раз в десять!

Очнулась я, когда молдаванка из соседнего ряда, торгующая детской обувью и ползунками, угрожающе вопросила:

— Красавица, ты так и собираешься весь день своим задом товар загораживать? Двигай, двигай!

И я «подвигала», тихо радуясь своей потрясающей идее и неожиданному комплименту: чтобы загораживать товар, простите, задом, нужно было иметь ноги длиной, как минимум, метр двадцать.

Водку я в тот день так и не купила. Зато приобрела в киоске «Союзпечать» рекламную газетку «Из рук в руки». Дома развернула ее на странице «Требуются» и с горькой усмешкой просмотрела список вакансий. Из женских специальностей требовались нянечки, буфетчицы, повара и продавцы на лоток. А я умудрилась придумать для себя работу! Причем работу творческую, не оскорбляющую приземленностью диплом театрального училища.

Прежде чем вырезать заветный купон, я достала из ящика стола фотографию Пашкова, вздохнула, всхлипнула, подперла щеку рукой и вслух сказала:

— Ну и ладно! Не всем же играть Джульетт? Кому-то надо быть «бичом Божьим». Пусть я буду бич! И пусть мужики славного города Москвы умоются горькими слезами. Так им и надо!.. А все, между прочим, Сергей Геннадьевич, из-за вас! Представляю, с каким удовольствием мои будущие жертвы, когда-нибудь начистят вам рожу!

Пашков смотрел с фотографии чуть насмешливо и спокойно. Видимо, пока не боялся.

Я сладко шмыгнула носом и размашисто написала: "Только для женщин!