Легко, изящно и с юмором проучу вашего обидчика. Цены разумные".

Как ни странно, мое объявление напечатали в следующем же выпуске, правда, в одном столбце со страстными призывами «потомственных ясновидящих». Я приготовилась долго и терпеливо ждать. Но первый звонок раздался тем же вечером. Молодая, судя по голосу, женщина плакала и уверяла, что, кроме меня, ей помочь никто не сможет. Я выдержала паузу, пытаясь справиться с волнением, и неожиданно писклявым голосом предложила подъехать ко мне «для обсуждения ситуации».

Уборок такой интенсивности на моей памяти было всего две: одна накануне приезда бабушки, маминой свекрови, а вторая — в сказке «Федорино горе». В результате пыли в моей квартире осталось немногим больше, чем в операционной, стекла допотопного, огромного, как бегемот, буфета засверкали богемским хрусталем. Я даже зачем-то вымыла вантус, мирно стоящий под раковиной, словно моя гостья собиралась проводить в квартире сантехнические работы или по крайней мере проверку необходимого оборудования.

На столе в комнате ее ждали конфеты, печенье и фрукты, приготовленные для обстоятельной, неспешной беседы, а она зарыдала чуть ли не с порога после моего единственного психоаналитического вопроса:

— Итак, он вас обидел?

Я подумала-подумала и тоже жалобно заскулила из-за нервного перенапряжения и еще из-за того, что понимала: она, как и я, плачет над своей поруганной любовью.

Клиентка на секунду перестала плакать и взглянула на меня с нескрываемым удивлением.

— Не обращайте внимания, пожалуйста, — хлюпая, попросила я. — Ради Бога, продолжайте!

И она продолжила, выйдя на новый виток заунывного воя.

Поплакав минут десять, мы почти синхронно успокоились, улыбнулись друг другу смущенно и виновато и даже обнялись. В тот момент я уже не сомневалась, что помогу Наташе (так звали мою клиентку), чего бы это ни стоило. Помогу даже бесплатно, морально растопчу и умою грязью ее обидчика. Но надо было как-то перейти к конкретному плану.