Я легко и непринужденно рассмеялась:

— Да. Еще когда встречалась с Пашковым… Вить, ну что делать из этого трагедию? Все мы люди, все человеки!

— И кто же он, если не секрет? Квартиры, смотри-ка ты, направо и налево раздаривает!

— Во-первых, давай-ка без намеков! — По логике тут мне полагалось обидеться. — Никаких там «налево» и «направо». Мы с ним без налево, знаешь ли… А во-вторых, занимается он какими-то своими делами здесь, в Люберцах, я в них не лезу…

— Любер, что ли? — неожиданно обрадовался Сударев. — Бандюган местный?

Ну, ты, Женька, даешь!

Вообще, сам факт моего подлого предательства огорчил его очень мало.

Окончательно переварив информацию, он даже повеселел, тон взял весьма игривый и, что прискорбно, начал вылавливать под столом мою коленку.

— Вкуса у тебя нету, Женька, вот что я тебе скажу! — вслух размышлял он, одной рукой орудуя вилкой, а другой пытаясь ухватить мою ногу. — Бандюган! Это же пошло. Бесперспективно к тому же. Да и не романтично.

«Мылоторговец зато романтично», — подумала я, задвигая нижние конечности куда-то под соседний столик.

Поведение Сударева злило и обижало меня несказанно. Однако я осознавала, что сама дала повод, намекнув на развратность своей натуры, поэтому решительных действий пока не предпринимала и из последних сил пыталась делать вид, что ничего не происходит. Витя же униматься никак не хотел, поэтому пришлось встать, церемонно откашляться и заявить:

— Бандюган или не бандюган — не твое дело! За обед спасибо, а за коленки будешь свою жену лапать. Она тебя дома, поди, заждалась, что-то подзадержался ты в своем «бизнес-вояже». Так что поехали обратно в Люберцы, заберешь свою сумку и мотай в аэропорт!

— Евгения, — поморщился он, отхлебнув пива, — сядь и не актерствуй! Я ведь с самого начала знал, что ты собой представляешь. Классная баба, если тебя, конечно, приодеть нормально. А классной бабе нужен классный мужик… В общем, не выделывайся! Не думаю, чтобы с Пашковым ты познала прямо уж потрясный секс, так что есть шанс кое-что исправить…