«Глупцы», – промолвил он про себя и снова перекрестился, гадая о том, что за страшное пророчество скрывает от него астролог. Что нам нужно, подумал король, так это чудо. Какое-нибудь великое знамение от Господа. Внезапно король вздрогнул: за спиной грохнули литавры, запела труба. Эта музыка еще не была сигналом к наступлению, музыканты лишь пробовали инструменты, готовясь к атаке. Эдуард де Боже находился справа; собрав более тысячи арбалетчиков и столько же латников, он, очевидно, намеревался атаковать англичан с фланга, когда пятьсот латников во главе с Жоффруа де Шарни устремятся с холма прямо на английские укрепления. Сам Жоффруа, объезжая строй, побуждал рыцарей и ратников спешиться, что они делали крайне неохотно. Большинство из них считало, что главное в войне – это конная атака, однако многоопытный Жоффруа прекрасно понимал, что штурмовать в конном строю каменную башню, окруженную полевыми укреплениями, – бесполезная затея.

«Щиты и мечи, – твердил он воинам. – Копий не брать! Атакуем пешими! Пешими!»

Сам Жоффруа на горьком опыте убедился, что столь крупная мишень, как конь, прискорбно уязвима для английских стрел, тогда как пешие бойцы могут наступать, пригнувшись за прочными щитами.

Некоторые из числа наиболее именитых рыцарей так и не согласились спешиться, и Жоффруа махнул на них рукой. Все-таки в большинстве своем бойцы слезали с коней.

Тем временем небольшой отряд английских рыцарей переехал мост и, казалось, готов был проследовать дальше, бросая вызов всей французской армии. Однако рыцари остановили коней, разглядывая несметную рать, заполонившую гряду холмов. Филипп с первого взгляда понял, что предводитель отряда принадлежит к высшей знати. Об этом говорило большое знамя, рядом развевался десяток меньших флажков, надетых на копья.