– Нужно побить их хотя бы здесь, – присоединился к Шарни граф Монморанси. – Гарнизон это воодушевит, а в сердца англичан вселит отчаяние.

С какой стати англичане должны отчаиваться из-за поражения. Филипп подумал, что это заставит их тем упорнее защищать дорогу по ту сторону моста, однако понимал, что не сможет долго удерживать разгоряченную свору своих бойцов, завидевших ненавистного врага. Поэтому король согласился.

– Захватите башню, – коротко распорядился он, – и да дарует вам Бог победу.

В то время как его сеньоры собирали людей и вооружались, король оставался на прежнем месте. Ветер нес с моря запах соли и какой-то гнили, скорее всего, гниющих водорослей. На Филиппа это навеяло меланхолию. Новый астролог отказывался являться к королю неделями, ссылаясь на лихорадку, но Филипп вызнал, что звездочет пребывает в добром здравии, а это означало, что звезды предсказывали большую беду и астролог просто боится предстать перед королем с недобрыми вестями. Под облаками кричали чайки. По морю под раздутым парусом плыл корабль в сторону Англии, другой, ближе к берегу, стоял на якоре, с него переправлялись на берег солдаты – новое пополнение вражеского войска.

Филипп повернулся в другую сторону и увидел на дороге группу примерно из сорока или пятидесяти английских рыцарей, направлявшихся к мосту. Он осенил себя крестом, молясь о том, чтобы атакующие успели отрезать их от моста. Король Франции ненавидел англичан. Ненавидел смертной ненавистью.

Герцог Бурбон поручил командовать штурмом Жоффруа де Шарни и Эдуарду де Боже, что, разумеется, было правильным решением. Король доверял обоим рыцарям как людям здравомыслящим и не сомневался в том, что они сумеют захватить башню, хотя по-прежнему не знал, какой в этом будет толк; но он решил, что так все-таки лучше, а не то самые нетерпеливые ринутся очертя голову через мост и потерпят сокрушительное поражение, увязнув в болоте. Он знал своих рыцарей, им только дай сделать такую вылазку. Война для них азартная игра, а каждое поражение только раззадоривает на новую попытку.