Я вышел из-под навеса; мельничиха поднялась с кадки и хотела уйти. Я заговорил с нею.

- Давно вы эту мельницу сняли?

- Второй год пошел с Троицына дня.

- А твой муж откуда?

Арина не расслушала моего вопроса.

- Откелева твой муж? - повторил Ермолай, возвыся голос.

- Из Белева. Он белевский мещанин.

- А ты тоже из Белева?

- Нет, я господская... была господская.

- Чья?

- Зверкова господина. Теперь я вольная.

- Какого Зверкова?

- Александра Силыча.

- Не была ли ты у его жены горничной?

- А вы почему знаете? Была.

Я с удвоенным любопытством и участием посмотрел на Арину.

- Я твоего барина знаю, - продолжал я.

- Знаете? - отвечала она вполголоса - и потупилась.

Надобно сказать читателю, почему я с таким участьем посмотрел на Арину. Во время моего пребывания в Петербурге я случайным образом познакомился с г-м Зверковым. Он занимал довольно важное место, слыл человеком знающим и дельным. У него была жена, пухлая, чувствительная, слезливая и злая дюжинное и тяжелое созданье; был и сынок, настоящий барчонок, избалованный и глупый. Наружность самого г. Зверкова мало располагала в его пользу: из широкого, почти четвероугольного лица лукаво выглядывали мышиные глазки, торчал нос, большой и острый, с открытыми ноздрями; стриженые седые волосы поднимались щетиной над морщинистым лбом, тонкие губы беспрестанно шевелились и приторно улыбались. Г-н Зверков стоял обыкновенно растопырив ножки и заложив толстые ручки в карманы. Раз как-то пришлось мне ехать с ним вдвоем в карете за город. Мы разговорились. Как человек опытный, дельный, г. Зверков начал наставлять меня на "путь истины". - Позвольте мне вам заметить, - пропищал он наконец, - вы все, молодые люди, судите и толкуете обо всех вещах наобум; вы мало знаете собственное свое отечество; Россия вам, господа, незнакома, вот что!.. Вы всё только немецкие книги читаете.