— Артосов! Ты почему не читаешь свои стихи? Разве мы приехали не на фестиваль поэзии? Забыл, что ли, как ты у нас в Питере читал про «до горы»? И меня, поди, забыл! Эх ты! А ну читай стихи, а то буду тебя щипать под столом!

— Клянусь Аполлоном, между нами ничего никогда не было, — шепнул Артосов в самое ухо Тане, отчего та засмеялась:

— Щекотно!

Ему было особенно приятно ухаживать за ней, зная, что она любит своего мужа и верна ему, и Артосов любит свою Асю и будет верен ей.

Поздно вечером, распластавшись на кровати и щёлкая пультом телевизора, Лещинский говорил:

— Как же я стал ленив, вальяжен. Я уже привык, что женщина сама ко мне приходит. А глядя на тебя, я удивляюсь. Куй железо! Ты ей явно понравился. Женщина без мужа за границей, а особенно в экзотической стране, расположена к романтическому приключению. Особенно удобно то, что при таком муже она, даже в случае сильного чувства, не станет требовать, чтобы ты развёлся со своей Настюхой и женился на ней.

— Да ладно тебе, старый селадон! Я даже не знаю, в каком она номере.

— А я, вот, хоть и ленив, а знаю. На нашем же этаже в самом дальнем конце.

— Ну так и иди сам.

— Говорю же, во мне барство.

— Шляхтич презренный!

Однако, когда Лещинский захрапел, Артосов понял, что ему не до сна, и решил просто так прогуляться. Выйдя из номера, он пьяненько подумал, что будет приятно хоть минуту постоять у двери Тани. Каково же было его удивление, когда он застал там Цекавого. Руководитель и организатор делегации стучался в дверь Таниного номера и строго бубнил своим басом:

— Татьяна, так не делается!

Ковры в гостинице были чрезвычайно мягкими, Артосов незаметно прошмыгнул к лестнице, спустился и бродил вдоль набережной, выкуривая одну за другой. Не сразу мысль его обратилась к тому, что он бродит вдоль берега Индийского океана, что судьба забросила его на дивный сказочный остров Буян, где круглый год — май.