Брат мой!

И все на свете слова

Собрались в один придавленный крик...

Эх, когда был он на высоте,

Сколько в дому было гостей?

Вот комнатушка плывет в темноте,

Солнце и то не знается с ней.

Но привыкают глаза ко всему,

Может, со света войдя в темноту,

Сами глаза излучают свет?

"Щетки сапожные - почему?

Чистильщик, видно, дядин сосед".

Ящик чистильщика - на стене.

И дядин голос издалека:

- Не совесть ли это явилась ко мне?

Брат мой, я умер.

И только пока

Богу я душу не смог отдать.

Пока не лишился я языка,

Брат мой, тебе хочу рассказать...

Я ДОСТОИН ПРЕЗРЕНЬЯ

Ты говоришь, что твой Сафар

Похож на дядю?

Ну и что же!

Вот только пусть его судьба

Не будет на мою похожа!

Уж лучше - наши судьбы врозь,

Он через силу улыбнулся.

Сухой рукой моих волос,

Как веткой умершей, коснулся.

Бесследно молодость прошла.

И голова - давно седая.

В потемках нищего угла

Живу, себя же презирая.

Я презираю черный день,

Тот черный день,

Когда однажды

Ушел я, как уходит тень,

От милой родины от нашей.

Пошли жестокие года,

Ползли и жалили, как змеи...

О, как ничтожно иногда

Ценить бесценное мы смеем.

А родина?

Она ль не мир!

Она одна для сердца вечна!

Ты помнишь вечер тот, Надир?

Ты помнишь тот прощальный вечер?

Окончил школу я в Баку...

Казалось, что еще мне надо?

Кура светилась на бегу,

И пенилась цветенье сада.

Остаться в этом бы саду...

Так нет! - решил пойти по свету,

За деньги, думал, я найду

Себе особую планету.

И вот приехал я в Париж.

Но где б ты ни был,

Где б ты ни был,