Чужбина просто так не бьет.

Она принизит и пригнет.

Она страшней любой отравы,

Что здесь такое - жизнь моя?

Приспособленья, униженья...

Презрения достоин я, Презренья,

Одного презренья!

Нет, зря сюда приехал, брат!

Я говорю тебе серьезно!

Чужбина не сулит добра,

Вернись домой, пока не поздно!

И он умолк.

И на меня

Два глаза,

Два пустые круга...

И вновь слова припомнил я

Из песни сельского ашуга:

"Если покинешь родимый край,

Всюду, куда ни метнешься, знай,

Земля и вода будут гореть".

МОГИЛА - СИРОТА

Пальцы сухие рубаху комкают:

- Чем эта комната осветилась?

Это мой рок!

Он сжигает комнату!

С огненным факелом смерть, явилась?!

- Брат, успокойся,

Ведь это - золото!

Сыплет отец перед дядей монеты.

(В портах и таможнях

От города к городу,

Как поубавился холмик этот!

Порастрясли его крепко пошлины.

Порастрясли его крепко взятки...)

- Хватит нам этих - выкупить прошлое,

Снова ты будешь владельцем лавки.

Дядя сгреб деньги,

Прижал и выдохнул:

- Круглые, круглые!

Солнца! Планеты!

И тут же, как что-то из сердца вытолкнул.

Зло отшвырнул от себя монеты:

Золото? Ложь!

Это жала змеиные.

Как эти жала порой ядовиты!

Вот подползают с виду невинные,

А золотые пасти раскрыты!

И замолчал.

И повеяло холодом.

Вдруг удлинилось на нем одеяло.

Комната тупо светилась золотом.

А дяде тьма глаза застилала,

Тьма нелюдимая, постоянная...

Не каждая тьма сменяется светом.

Всю ночь в молчании простояли мы...

Хоронили туманным рассветом.

И никого

Ни друзей, ни товарищей...