В качестве материальных подтверждений свершенного им подвига в сейфе таллиннского офиса у Яши хранились номер газеты "Мелешкинский комсомолец" с восторженной статьей главного редактора о возрождении меценатства да выданный ктитором двумя днями позже корешок приходного ордера с печатью Никольского православного прихода, подтверждающий факт получения приходом от Яши благотворительного взноса на строительство Надвратной церкви Югского Свято-Троицкого монастыря в сумме сорока тысяч долларов. (Несколько позже я узнал, что было еще одно материальное подтверждение. Несмотря на вполне понятное отсутствие наличных денег, которые Яша должен был отдать руководству завода сверх официально переводимой за металлы суммы, ему впервые поверили на слово и отпустили металл в кредит. Причем в объемах, значительно превышающих первоначальную договоренность. Подобная практика утвердилась и впредь. Так что Яше удалось, как он впоследствии говорил - с Божьей помощью, в довольно короткие сроки, до момента появления конкурентов, вывести с завода почти всю медь, бронзу, нержавейку.)

Вот так, сквозь призму моего личного восприятия, выглядит история приобщения Яши к делам монастырским.

От меня он хотел немного: собрать информацию о прошлом Югского монастыря и, в частности, о бывшей когда-то при нем Надвратной церкви; о наиболее чтимых в прошлом игуменах и святых; посвятить Яшу в тонкости церковного этикета - где стоять, что делать, о чем говорить во время свершения ритуала освящения церкви. Для него лично это был исторически значимый момент. Яша хотел выглядеть достойным своего высокого сана - самого крупного спонсора Югского Свято-Троицкого монастыря.

За все про все мне устанавливался разовый оклад в сумме 3000 крон и суточные на время поездки в Мелешки - из расчета 500 крон в день. Оформление медицинской страховки, визы, проезд из Таллинна и обратно, проживание в Мелешках и в гостиницах по пути следования также, разумеется, оплачивались не из моего кармана.