На западе, в стороне Тима, с каждым днем все настойчивее погромыхивали пушки. Через Рогозцы все чаще проезжали повозки и грузовики, заполненные бойцами, на которых белели повязки. Раненых везли почти каждый день. А это значило, что бои не затихают. Но немцам пока что не удавалось продвинуться дальше Тима. Однако это никого не успокаивало. Сводки Совинформбюро становились все более тревожными: упорные бои на Можайском, Малоярославецком направлениях. Можайск, Малоярославец... Ведь это уже близко к Москве.
«Не могу больше дома сидеть! — сказала себе в конце концов Саша. — На фронт!»
Не надеясь, что ей удастся попасть в армию через военкомат — прежние ее попытки оказались безуспешными, — Саша пошла в райком комсомола, который вместе с другими учреждениями района был эвакуирован в Рогозцы. Она уже знала, что многим знакомым ей ребятам, комсомольцам, которые захотели пойти добровольцами, райком комсомола помог попасть в армию, даже кое-кому из тех, кто еще не достиг призывного возраста.
Может быть, теперь, когда нашим на фронте так трудно, возьмут и ее? Ведь людей, наверное, большая нехватка, вон сколько раненых везут с передовой.
«Маме пока ничего говорить не стану, — предупредила себя Саша. — И так она из-за братьев ночами не спит, на почтальона каждый раз со страхом смотрит — не несет ли похоронную. А теперь еще из-за меня будет... Потом ей скажу. Надо суметь так сказать, чтобы мама не очень расстроилась. Но сначала — что решат в райкоме?»
А в райкоме ей ответили то, что она однажды уже слышала: «Девушек не посылаем».