Саша побаивалась, как бы ее не остановил патруль. Документы не подведут, но если патрульные вздумают покопаться в кошелке...

Она быстро шагала по улице, присматриваясь, где же та столовая для немцев, куда ей надо было прийти прежде всего. Из объяснений Шевченко Саша помнила, что столовая — в центре, фашисты заняли под нее школьное здание.

«...Вот это, наверное, она и есть!» Саша замедлила шаг, проходя мимо длинного одноэтажного беленого дома, возле которого грудой лежали школьные парты. Некоторые из них были расколоты, рядом на земле белела щепа. «На дрова фашисты пустили... — сжала губы Саша, — учились здешние ребята, а теперь нет школы. И у нас в Рогозцах, если немцы придут, то же самое будет».

Замедлив шаг, Саша прошла мимо школы. Немцев не было видно: наверное, завтрак уже кончился и они разошлись. Тем лучше.

Присмотревшись, где вход на кухню — там и валялись выброшенные парты, — Саша подошла к нему. Из полуоткрытой двери тянуло паром, доносилось бряканье посуды.

Саша вошла в дверь. Справа у стены, спиной к ней, возле большой оцинкованной мойки стояла девушка в косынке и белом халате, подпоясанном полотенцем, и вытирала тарелки.

— Можно мне увидеть Лиду? — спросила ее Саша.

— А вы кем ей приходитесь? — обернулась девушка, внимательно всматриваясь в Сашино лицо.

— А вы — Лида?

— Так зовут...

— А я — Вера. Мне сказали — здесь подходящая работа есть.

После этих слов с лица Лиды мигом сошло выражение настороженности: слова, которые ей только что сказала Саша, были условленным паролем. Бросив взгляд на кошелку, которую Саша держала в руке, Лида быстро шепнула:

— Давай пока сюда! — и, взяв кошелку, засунула ее куда-то в угол.

— А теперь пойдем оформляться.

Лида привела Сашу на кухню и представила повару. Это был солидный усатый дядька. Сосредоточенно прищурив глаза, он сидел у края длинного кухонного стола и степенно потягивал чай из большой кружки.