К моему удивлению, тетя Поля не стала ругаться, а чуточку улыбнувшись, сказала: "Да это же цыгане. Что с них возьмешь"... И, вздохнув, поведала мне то, о чем я и не догадывался: " Ой, как немцы жестоко с ними обращались! Хуже, чем с евреями". К этому времени я уже много чего прочитал о геноциде евреев, знал о существовании лагерей смерти, читал стенографические отчеты о зверствах фашистов в Белоруссии, о расстрелах, о газовых камерах, в которых гибли люди разных национальностей, особенно евреи, но нигде ни строки не встретил о судьбе цыган.

А тетя Поля рассказывала: "Тут у нас, за рабочим поселком, стоял цыганский табор. Так немцы, когда бомбили Гомель, обнаружили его. И прилетели специально самолеты, чтобы разбомбить табор. Что там было! Они разбомбили все их шатры, а когда кто - нибудь пытался убежать, самолеты догоняли их и расстреливали насмерть... Ни одного живого человека не осталось. Мы потом всей деревней хоронили их рядом в лесочке""... "А много было убитых" -спросил я. "Да кто же считал... Человек пятьдесят - шестьдесят - не меньше"...Она вздохнула и добавила: "Люди рассказывали, что так было везде...

Вот тут я вспомнил о цыганах в Сталинабаде, о том, как неожиданно они появились и как государство пыталось обустроить их быт. Но что - то им не понравилось и они уехали.

Очень скоро я стал часто видеть цыган на Сталинабадском базаре после возвращения из голодной Белоруссии и начал помогать матери торговать перелицованными телогрейками.

Вскоре я приметил, что цыгане ведут, как сказали бы сейчас, молниеносный бизнес. Они находили в толпе свежие лица, то есть тех, кто впервые появился на рынке, покупали разные вещи у этих, неопытных продавцов и тут же перепродавали их по более высокой цене. Однажды я даже проследил всю операцию перепродажи от начала до конца. Мне нечего было делать - свою телогрейку я продал очень быстро и ждал, когда мама принесет еще две: одну должен был продать я.