Надо сказать, что мне везло в торговле: желающие купить телогрейку чаще всего подходили ко мне, видимо, рассчитывая, что малец не обманет. Да я и не собирался никого обманывать: просто я в вилке допустимых нижних и верхних цен чаще всего продавал по максимуму, маме отдавал сумму, по которой она сама продавала телогрейки, таким образом у меня оставались деньги на личные нужды, в основном - на семечки и мороженое.

И вот я в самом начале базара околачивался без дела, ожидая мать. Многих цыган я уже знал по именам, и не потому, что имел с ними какие дела, а просто слышал, как они обращаются друг к другу. Вспомнили меня: спустя несколько десятилетий те из цыган, кто в конце сороковых - начале пятидесятых был уже взрослым человеком. Об этом мне рассказали некоторые молодые цыгане, кто родился после войны и с которыми меня свела судьба. С гордостью говорили, что мой отец (или дед) хорошо меня знают. Мне называли имена и я вспоминал тех, с кем составлял торговую касту на базаре.

Особенно меня интересовала судьба Петра

Известно, что цыгане - красивый и живописный народ. Петр выделялся даже среди них красотой и статью, у него было умное и интеллигентное лицо, хотя кроме таборных "университетов" он вряд ли что - нибудь кончал. Но у него была врожденная интеллигентность. И его украшали неизменная доброжелательная улыбка. И одет он был по - европейски. Лишь легкая смуглота выдавала в нем нечто восточное. Хотя и наши казаки часто смуглолицы и когда я родился, то многие говорили маме, что я - вылитый таджичонок. Мама смеялась, зная, что род моего отца уже десятки лет были казаками, и с возрастом я стал похож на настоящего русского, только летом загорал до медной красноты.

И вот сейчас я видел, как Петр купил у только что подошедшего мужика меховые шкурки для воротничков женских пальто. В начале пятидесятых некоторые уже могли позволить себе такую роскошь..

С купленными шкурками Петр пошел вглубь базара, достал их из сумки и начал продавать.