- Умри! – зарычал чей-то голос сзади.

Гасконец лег на землю и откатился в сторону за долю секунды, показав, что имеет опыт сражений с подобными противниками. Откатившись, он увидел грузного седого здоровяка с красным от частого употребления алкоголя носом и повязкой полицая на руке, который проколол своей шпагой ворота и страшно ругался по поводу всяких там недоносков, которые увертываются в последний момент от шпаги, вместо того, чтобы принять смерть как мужчина.

- Потрос! – со слезами искренней радости на глазах, вскричал Д’Арнатьян, узнав боевой почерк друга, с которым дрался плечом к плечу не в одном темном переулке.

Слезы показались и в глазах Потроса. Слезы радости и огорчения одновременно. Радости оттого, что встретил своего старого друга, от которого надеялся узнать пару-другую новых нечестных приемчиков в фехтовании. Огорчения оттого, что он уже давно никого не «приквакивал» своим излюбленным приемом – «терц в спину».

- Я так и думал, что это ты, - безо всякого энтузиазма, сказал Потрос, жуя пончик. – Я рад, да, именно это я и хотел сказать, да! – тупо повторил наш толстый герой, оглядывая окрестности зорким взглядом прожженого бизнесмена. Ворота замка тем временем распахнулись, и показался толстяк с гробом и лопатой на плечах.

- Господин барон, этого, где зако… - он осекся, бросил лопату, затем раскрыл гроб, открыл борта и получился небольшой столик для газет. – Шевалье Д’Арнатьян, как я рад Вас видеть, - фальшиво, чуть ли не плача, сказал Мушкетон и тут же получил под зад носком бывших сапог посла Англии.

- Ты что, хочешь сдать еще один экзамен в русскую рулетку? – насмешливо спросил гасконец, делая вид, что ищет свой верный «Смит и Вессон Кингсайз».

Мушкетон с воплем убежал, причитая:

- Не тот день я выбрал, чтобы бросить колоться наркотиками.