- Если человек порядочный, то и долги у него должны быть порядочными, - бывало, говаривал Д’Арнатьян, когда кредиторы приходили требовать деньги.

Хэй, читатель! Классная поговорка, не так ли? О-У-О! ОЙЕ!

Очередной вечер в Лувре закончился. Гасконец вздохнул, посмотрел на карманные часы, купленные по случаю за бесценок на благотворительном вечере, и решительным шагом вышел из пропуканного Лувра.

Единственное, что грело благородную душу гасконца, так это заныканные по случаю у посла Англии сапоги со шпорами. Тот на секунду снял их, чтобы переодеть свои грязные носки, а когда протянул руку, то ничего кроме стоптанных ботинок с гнилыми шнурками, найти не смог. Возникшие дипломатические осложнения Д’Арнатьян разрешил очень просто, посоветовав послу Англии «идти в жопу и не надоедать французскому двору своими вымышленными мифическими сапогами».

Однако то ли посол оказался жадным до мозга костей, то ли сапоги были новенькими, и дорого стоили, но в результате возник серьезный дипломатический инцидент (третий за последнюю неделю). Король Франции вызвал Д’Арнатьяна и приказал найти «этого говнюка, который скомуниздил за последние десять с половиной лет пару-другую тонн безделушек из Лувра, не считая всяких там сапог и нижнего белья».

Д’Арнатьян откозырял королю, резко повернулся, сбив ножнами шпаги туалетный столик, и мощным ударом ноги открыл дверь. Выйдя в коридор, гасконец с силой захлопнул форточку в коридоре и с удовольствием услышал, как после того, как пружины вернули дверь в исходное положение, в зале напротив обрушился потолок.

Однако король не рассердился. А лишь грустно улыбнулся своему отражению в зеркале. Зеркало треснуло и осыпалось. Блюдовник Четырнадцатый воровато огляделся, вытащил гранатомет и стал стрелять по мушкам и комарикам, тучами вившимся над гулявшими в саду придворными. Жалобные крики из сада быстро вернули улыбку королю, который воскликнул: