Так как мне было скучно слушать его, я с ним всё соглашался, ожидая, что от этого и ему тоже будет скучно.

- Наконец, посмотрите! - сказал он, указывая на шторы, - мы укрываемся даже от солнца! И - о какая дивная гармония укрывательства! Само солнце прикрывает пятнами ослепительный блеск своих лучей...

Тут он пришёл в восторг, а я подумал о нём: "Не совершил ли он от избытка своего доверия к людям и от убеждения в их мудрости чего-нибудь мерзкого и не нуждается ли в укрывателе?" Но оказалось нечто совершенно иное.

- Как видите, государь мой, вся вселенная, от былинки и до солнца, нуждается в покровах. Что вы на это скажете?

- Это... очень забавно! - сказал я.

- Ага! Ну-с, объясните же мне теперь - зачем вы написали "О чёрте"?

Если б меня вдруг сделали министром финансов, я, наверное, изумился бы менее, чем при этом странном вопросе.

- Не смотрите на меня круглыми глазами, - сказал он. - Не притворяйтесь изумлённым. Я безусловно осуждаю ваш поступок. В наше время, батенька мой, каждый порядочный человек стремится быть феминистом, даже и в том случае, если он женат. А вы вдруг показываете женщину в таком... несимпатичном освещении. Это - вообще, а в частности - та женщина, о которой вы писали, совершенно не заслуживает нарекания. Она права-с! Да! Она - права! Она в течение его трудовой жизни терпела вместе с ним и холод и голод... все лишения! Вот, наконец, он - умер. Ну что же? Мы все умрём... одни прежде своего времени, другие - быть может, запоздают, но - поверьте! - мы все умрём!

Я верил ему, молча кивая головой, и чувствовал себя очень скверно.

- И вот - он умер! А она, после его смерти, отдав ему всю свою молодость, все силы свои, наконец, получила возможность сносно жить на деньги, вырученные от продажи его...