- Кто - она? - с ужасом спросил я.
- Та, жена писателя, которую вы изобразили... не притворяйтесь!
- Но ведь я выдумал её! Ведь это только мой святочный рассказ...
- О! Вы прекрасно знаете, в чём дело...
- И действительно - она существует?
- Ну, разумеется!
- И... и за приказчиком замужем?
- Не за приказчиком, а, кажется, за маркёром... но это ничего не изменяет...
- Ах! Ничуть... ничуть, чёрт бы меня взял!
- Вам не стыдно, а?
- Но, послушайте! Ей-богу же, это только случайное совпадение... я фантазировал и - только!
- Вы фантазировали? В это я не верю. Но предположим, что - да, вы только фантазировали. Как же вы решаетесь фантазировать до такой степени неудачно, что ваши фантазии совпадают с действительностью? Знаете ли вы, что в публике говорят, будто вы написали свой рассказ о чёрте по заказу и внушению литературного фонда, который хочет добиться, чтоб все писатели отказывали право на издание их сочинений ему, фонду, а не жёнам и детям? Знаете ли вы, что публика тоже любит фантазировать и что она фантазирует всегда охотнее, чем думает?
--------------------------------------------------------------------------
Я долго уверял его, что история "о чёрте" только плод моей фантазии, но он не верил мне. Потом, кажется, поверил. И это он научил меня извиниться перед тобою, питатель, в моём невольном обмане и рассказать о настоящем, порядочном чёрте...
Я извинился. Теперь я хочу рассказать о добром чёрте. Клянусь, что буду строго придерживаться фактов, а существование доброго чёрта подтверждается Лесажем и китайской легендой о Цин-гиу-тонге.
Всё это произошло в ночь накануне крещенья. Стояла оттепель; белый, как молоко, густой туман наполнял улицы, скрывая дома друг от друга и пряча в покровах своих всё - и хорошее и дурное. Вокруг фонарей, окутанных туманом, образовались мутные пятна призрачного света, и - без лучей, без движения - они стояли в воздухе, не освещая земли. Душные, мутные волны наводили уныние своей мёртвой неподвижностью; люди являлись и исчезали в них, как призраки; все звуки, казалось, отсырели, были сдавлены, и даже удары колокола, тяжёлые от влаги, впитанной ими в себя, бессильно и быстро тонули в тумане, ничего никому не сказав...