Наши симпатии заметны, чем бы они ни маскировались: братской любовью, колкостями, напряженным обморочным равнодушием или прочими тщетными уловками, на которые так богаты застенчивые натуры.

— Это Роман. Силькин заместитель, — шепнула Нонна Климу как можно небрежней и с той минуты потеряла к Бурову интерес.

Ее можно было понять. Энергичный молодой человек «есенинской» курносой наружности — как раз то, что нужно уважающей себя Леди в "позднем цвету". Хотя при ближайшем рассмотрении Клим заметил, что Роман Квасницкий не так уж свеж и молод, как о том свидетельствовало первое впечатление. Оно и понятно: на то, чтобы стать правой рукой шефа, уходят годы. И, тем не менее, этот долгожданный гость казался чуть не студентом. Может, виной тому светлая масть, а может, лубочная кучерявость шевелюры, но скоре всего причина в наивном народном стереотипе о том, что деньги зарабатывают одни толстые и лысые, а худые и кудрявые совсем для другого. Для чего — не вопрос, мало ли… Может, просто для напряженности сюжета, ведь молодой человек вручает хозяйке духи «Кензо», хотя сегодня положено ублажать дарами хозяина. И, похоже, этот ритуал привычен для Нонны. Но Лизе он не нравится. Она наблюдает за воркованием со злой досадой. Интересно, ей приглянулся молодой человек или ее раздражает Леди? Скорее всего, ни то, ни другое…

Кстати, Роман прав: вряд ли Сильвестра интересуют те подарки, которые сегодня сгрудятся на обочине торжества, разве что ружье, какое-нибудь "Пибоди Мартини" его тронет за живое… Так пусть хоть его «половина» порадуется… Клим заодно вспомнил о своем хрупком подношении: все же его положено в холодильнике хранить. А начнется пьянка, о несостоявшемся перепелином потомстве забудут. Уж лучше самому позаботиться о нем!

Трель дверного звонка изменила его намерения. Через несколько минут гостиная наполнилась голосами.

— Здравствуйте, большие корабли! — возопил Гогель, разверзнувший пьяные объятия навстречу респектабельной чету.