На него не обратили особого внимания, и он, не слишком стушевавшись, удалился в сторону кухни. "Наверное, там он и прикладывается к своему живительному 40-градусному источнику", — подумал Клим. Как выяснилось позже, он ошибался лишь насчет крепости напитков: Собакин строго соблюдал правило алкогольной нарастающей, и разогревался винами. Тяжелой артиллерией злоупотреблял, как сам выражался, только после захода солнца.

— Здравствуй, Нонночка, Лизок, чудесно выглядишь, а Гога, судя по амбре, уже набрался, — щебетала женщина-бамп.

Сбросив на руки мужа кожаное пальто цвета спелой сливы с песцовым воротником, она ринулась идиллически целоваться.

— Мы с Тимой чуть не заблудились, сейчас так рано темнеет, а поворотов уйма, Тимка говорит, от рекламы «Эльдорадо» вправо, а я помню — влево. Но он, конечно, оказался прав. Хотя сколько раз мы тут уже были…Я, ну, ты же знаешь, Нонночка, внучка Сусанина, со мной в трех соснах заблудиться — нечего делать, вот только в магазинах, разве что… А что мы стоим? Давайте садится! А где Силька? Он, как всегда опаздывает, засранец?

Маргарита оказалась вовсе не такой, как ее представлял Буров. Он ожидал лицезреть дородную, с трубный гласом командиршу с мужем-титаном, но подкаблучником. Маргарита была, конечно, не робкого десятка, но телосложения тщедушного и юркого, а движениями и пластикой отчего-то напомнила Климу белку. Может, потому что пушистый зверек тоже совершает массу грациозных, стремительных и бессмысленных на человеческий взгляд движений. И была в тех движениях торопливая ненасытность, словно вот-вот пробьет зловещий и магический золушкин час, обязывающий Маргариту замолчать и застыть в "прерванном полете". Но во вкусе этому «зверьку» не откажешь. Похоже, Марго немало усилий тратила на поддержание формы, а может, просто принадлежала к тому счастливому типу женщин, что в силу конституции и темперамента «консервируются» где-то в районе тридцати пяти, больше им не дать.