Вместо него в гостиной можно было наблюдать подтянувшихся к сильвестровым щедротам. Общество, собравшееся у камина, и обществом было не назвать — пока всего три персоналии, одна из которых с подозрительным радушием ринулась навстречу вновь прибывшему. Нонночка, постаревшая Пенелопа в тоге, как без нее! Первая леди местного разлива, или просто Леди, как ее называли в узком кругу, силина супруга в бриллиантовых серьгах и в голубом балахоне, чей фасон навевал ностальгию по Алле Пугачевой времен романа с Паулсом. Когда-то Нонна ловко вытеснила Бурова из актуальных планов Сильвестра. Клим был даме непонятен. Не женился, не рубил бабло, не сколотил себе избушку "на курьих ножках", как обозвал однажды Клим жилище ее друзей, торговцев окорочками… наконец, не ухаживал за ней, хотя бы в шутку! С деньгами — то прилив, то отлив со средним нулевым значением, синусоида "Бог дал, Бог взял", а следы утраченных благ — только на физиономии, не сумевшей благоразумно отслоить возрастные метаморфозы в портреты Дориана Грея.

Кроме того, Леди была из тех женщин, кто опасается чрезмерно осведомленных о прошлом мужа.

Другое дело — Георгий Собакин, непризнанный поэт, который был фигурой второй у камина и с которым Нонна благодушно познакомила Клима, едва он переступил порог. Собакин, или как его называли Гогель, знал Сильвестра чуть не с пеленок, а, значит, был фигурой куда как более «опасной», чем Буров. Силя был сентиментально привязан к прошлому, вот, пожалуй, его единственная ахиллесова пята. А Нонна вроде закрутила с Собакиным амур еще в расцвете своей супружеской жизни. Силя же, узнав об этом, закрутил гайки. Не случись досадной страстишки, возможно, он так бы и остался верен своей коренастой жене. Но Гарин решил, что теперь у него карт-бланш на необременительные приключения и быстро оставил Нонну с ее жалким романом позади. Можно было назвать Сильвестра незамысловатым и порывистым. Но в масштабности замыслов и действий ему было отказать нельзя. В результате Собакин был не то что бы прощен, но его грешок списали за ничтожностью. Надо сказать, для Гогеля это было куда обиднее, чем если б ему начистили рыло за то, что полез не в свой огород. И в этом крылась одна из причин того, почему Собакин упорно демонстрировал в этом доме храбрую навязчивость. Но, увы, Гогель стал для здешних обитателей воплощением привычки…