— Но и это было бы опасно для бедного Луи.

— О, нет, Луи не должен видеть во мне соперника. Я даже хотел заключить с ним своеобразный договор.

— Какой?

— В Сент-Луи я мог бы действовать в его интересах, но с условием, что здесь, дома, он будет действовать в моих…

Темные глаза Адели удивленно взглянули на меня, и она, улыбнувшись, сказала:

— Итак, до первых морозов!

Через час я уже покидал Новый Орлеан.

Вскоре после моего приезда в Сент-Луи я отправился к Дардонвиллям с рекомендательным письмом. Содержания его я не знал, но, судя по радушному приему, оно было для меня лестным.

Дардонвилли жили в собственном прекрасном особняке на берегу реки на расстоянии с милю от Сент-Луи. Они были богаты, и приезжавшие к ним гости пользовались большим комфортом; наверное поэтому дом их всегда был полон друзей и знакомых. Главной «приманкой» была, конечно, богатая наследница, красавица Олимпия, изящная блондинка с длинными золотистыми волосами. Трудно было не влюбиться в нее, но мое сердце, к счастью, уже было занято прелестным образом Адели, и я мог спокойно относиться к редкой красоте Олимпии. Вероятно, поэтому и госпожа Дардонвилль была со мной так откровенна. От нее я узнал, что сердце Олимпии еще свободно, и искренне порадовался за своего друга Луи, неравнодушного к красавице. Оказывается, отец Олимпии давно решил, что она выйдет за Луи, сына его благодетеля и друга.

Из Сент-Луи я направился в глубь прерий, где пробыл три месяца. Во время этого моего отсутствия внезапно умер сам Дардонвилль.

После его смерти мои дружеские отношения с семьей не изменились, мне даже показалось, что они стали более близкими. Госпожа Дардонвилль оказывала мне полное доверие и в день моего отъезда в Новый Орлеан сообщила мне содержание духовного завещания мужа. Согласно этому завещанию, одна половина имущества предназначалась матери, другая — дочери. В этом не было ничего особенного, но дальше завещание заключало довольно странное условие. Если Луи де Хотерош сделает предложение Олимпии и она откажет ему, то ее часть наследства переходит к Луи. Таким образом выходило, что Олимпия, связанная этим условием, как бы передавалась по наследству Луи де Хотерошу, между тем как последний оставался сравнительно свободным в своем выборе.